Граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов (1809-1882)

Граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов обладал редкими и замечательными добродетелями: во-первых, он был очень деятельным, выдающимся хозяином на земле, во-вторых, человеком долга и чести, в-третьих, очень скромным и сдержанным в быту, в общении с другими людьми. Именно из-за своей скромности он не стал столь известным, как другие дворяне 19 века, наделенные более скромными достоинствами.

Граф В.П. Орлов-Давыдов (до 1856 года просто Давыдов) был воспитан своим дедом, графом В.Г.Орловым, и унаследовал лучшие орловские добродетели: основательность, рачительность в ведении хозяйства, справедливость, внимание к своим подданным, незлобивость.

Главной целью своей жизни он считал служение Отечеству, как бы пафосно это ни звучало. Эту цель Владимир Петрович внушил и своим трем сыновьям, составляя особые памятки для каждого из них. У человека сугубо штатского все трое сынов стали военными, старшие близнецы приняли участие в кавказской войне, дослужились до высших чинов, награждены многими орденами, младший 12 лет прослужил морским офицером, уволившись лишь после серьезной болезни и продолжив свою деятельность в качестве хозяйственного и дельного помещика.

Владимир Петрович Орлов-Давыдов был замечательным хозяином, создав на своих поволжских землях идеальное хозяйство. Хорошо разбираясь в людях, он умел подобрать деловых и честных управляющих, которые, не разоряя крестьян, умели отлично организовать свою и их деятельность, приумножая состояние барина.

                                        

Графа Орлова-Давыдова современники знали как кристально честного и совестливого человека.  Он не раз избирался совестным судьей, как раз для того, чтобы найти истину в самых запутанных и сложных внутрисемейных делах. Избирался он и предводителем Петербургского дворянства. При этом граф оставался скромным и всегда был очень сдержан в оценках кого-либо.

Всю жизнь ведя дневники (более 30 толстых тетрадей сохранилось в архивах), он никогда не отозвался плохо ни о ком из современников.

В юности Владимир Давыдов пользовался особым расположением своего деда, графа В.Г.Орлова, был его любимцем, его надеждой и преемником. Матушка Владимира в своих письмах отцу не раз замечала: «День ото дня он более похож на Вас становится, дорогой Папенька, дай Бог, чтоб и сердцем и душой на Вас походил, сие есть мое искреннее желание» (из письма Натальи отцу, графу В.Г.Орлову).

По примеру деда, граф В.П.Орлов-Давыдов всю жизнь занимался благотворительностью. Построенные на его деньги школы, церкви, училища, больницы до сих пор функционируют. Владимир Петрович делал крупные пожертвования библиотекам и музеям. Собрал уникальную  коллекцию рукописей и старопечатных книг, которая сейчас хранится в Историческом музее Москвы.

Граф даже выделил крупную сумму родственникам Вальтера Скотта для издания полного собрания сочинений писателя после его кончины. 

                                        

В переломное для России время Владимир Петрович Орлов-Давыдов не побоялся вступить в полемику с популярным в то время среди интеллигенции А.Герценом, который со страниц своего «Колокола» призывал Русь к топору. Но Герцен был  ни за что не отвечающим политиком, а Орлов-Давыдов опытным хозяйственником-практиком. Предпочитая наемный труд свободных людей, он хорошо сознавал, что не каждый крестьянин способен вести не только товарное сельскохозяйственное производство, но и маленькое приусадебное. Граф хорошо понимал, что немедленный раздел крупных хозяйств разрушит экономику страны. К его советам, к сожалению, император в 1860-е годы не прислушался.

                                        

 Владимир Петрович Давыдов (с 1856 года граф Орлов-Давыдов) родился 23 апреля 1809 года.  Он стал родоначальником новой династии Орловых-Давыдовых и ее первым представителем.

  Воспитанием Владимира в детстве и юности руководил дед, граф Орлов, который сам вел некоторые уроки, много беседовал с внуком, вел переписку, когда тот учился в Эдинбургском университете. В письмах просматривается горячее желание деда вырастить высоконравственного благородного человека, в первую очередь, а уж потом и образованного.

Ни одно даже самое малое событие в жизни юного Владимира Петровича не оставалось не замеченным дедом. Владимир отвечал ему искренностью и самой нежной любовью и заботой. Он был хорошим учеником, послушным воспитанником и преданнейшим другом.

Годы учебы в Эдинбурге были ознаменованы встречей с известным писателем Вальтером Скоттом, который лестно для молодого человека отозвался о нем:

«Несмотря на его молодость, Давыдов, кажется, юноша смышленый,  даровитый и здравомыслящий».   Он даже опасался, как бы ни оправдалось известное изречение Шекспира из «Ричарда III»: «Столь мудрые в столь юном возрасте недолго, говорят, живут».

Из пожеланий Вальтера Скотта Владимиру Давыдову: «Делай добро, не страшись ничего. Не заботься о том, какие сказки о тебе рассказывают. Не стоит многого тот, кому не завидуют. Если хочешь жить без нареканий, живи в пустыне».     

Окончив университет в Эдинбурге со степенью доктора права, Владимир получил возможность голосовать на выборах в парламент от Эдинбургского университета пожизненно, чем всегда пользовался.

В 1829 году он был причислен к русскому посольству в Лондоне, продолжая свое образование, слушал лекции Гизо и Кузена в Париже, лекции в университетах Германии.

                                        

В начале 1830-х годов Владимир Петрович Давыдов предпринял путешествие по Ионическим островам, Греции,  Малой Азии, Турции, считая его своего рода служением обществу и русской культуре. Описывая посещенные им страны, составил атлас поездки, иллюстрации к которому сделал Карл Брюллов, которому Владимир Петрович Давыдов покровительствовал. 

Молодой Владимир унаследовал от деда и любовь к философским размышлениям. Не зря девизом Орловых-Давыдовых стала старинная буддистская мудрость «Не ищи вовне». На кольце, подаренном Карлу Брюллову, Владимир оставил еще одну философскую надпись: «Но не згораша» (гори, но быстро не сгорай).

«Путевые записки» Владимира Петровича Давыдова, которые он вёл во время пребывания на Ионических островах, в Греции, Малой Азии и Турции в 1835 году, были изданы в Санкт-Петербурге в 1839 году.  Ровно через год Владимир Петрович был удостоен за них почетной ученой степени Эдинбургского университета, а в 1840 году император Николай I преподнес ему бриллиантовый перстень в знак восхищения книгой. Это был успех!

                                        

Хочу упомянуть еще одно важное качество характера Владимира Петровича Орлова-Давыдова – это умение быть благодарным. В своем дневнике он не раз перечисляет фамилии своих управляющих, подчеркивая при этом, что именно им он обязан своим процветанием и всем, что имеет его семья.

В предварительном завещании 1863 года он оговаривает сумму, которую его дети должны регулярно выплачивать его детскому наставнику – господину Кольеру – до конца его жизни. 

В этом же завещании он не забыл и своих лакеев, камердинера, повара и других служащих. Кстати, в его штате постоянно повторялись одни и те же фамилии на протяжении всей жизни, то есть графу служили не только отцы, но и их дети и внуки.      

Владимир Петрович был очень благодарен своему деду. Спустя 16 лет после смерти старого графа внук поставил ему памятник в «Отраде». Но лучшим памятником графу В.Г.Орлову стал его биографический очерк, написанный внуком. Благодаря этому труду мы узнаем подробности жизни этого благородного человека.  В Эдинбургском университете очень высоко оценили писательские труды Владимира Петровича Орлова-Давыдова,  граф был удостоен почетной ученой степени.

Всю свою жизнь Владимир Петрович Орлов-Давыдов провел в трудах, в полезной деятельности на благо Отечества и своего семейства. Его трудно было застать на месте, он постоянно был в разъездах по своим имениям: Усолье и Нижний Новгород, Сызрань и Симбирск, Оренбуржье и Подмосковье – вот география его передвижений. Граф был в отличной физической форме. В письмах его детей сохранилось свидетельство - отец упал с лошади в 1879 году, то есть графу в то время было 70 лет.     

В 1845 году Владимир Петрович выкупил у своей тетушки подмосковную «Отраду» за очень крупную сумму денег. Так что супруга Владимира Петровича беспокоилась о том, что ее дети будут бедны.

«Дела тетеньки Новосильцевой в очень плачевной состоянии,  Владимир великолепно с ней общается. Ему удалось узнать от нее, сколько она должна, я боюсь только, что она сама этого не знает. Владимир договаривается по поводу Отрады».

«Часто думаю, что со временем у нас, и особенно у детей, ничего не останется, или совсем мало, велика беда — нужно лишь их приучить к этой мысли». (Из дневнике Ольги Ивановны Орловой-Давыдовой за 1845 год).

Опасения супруги были напрасны. Упорным трудом и своей неутомимой постоянной деятельностью Владимир Петрович Орлов-Давыдов приумножил свои доходы и оставил детям большое наследство.

У Орловых-Давыдовых накануне отмены крепостного права было 264 тысячи  десятин земли в плодородных черноземных и степных губерниях; а в поместьях их жило 23 тысячи крепостных душ.      

Огромные владения приносили немалые деньги от земледелия, продажи леса, соляного промысла, мыловаренного, свечного и полотняного заводов. Граф считался владельцем одного из самых выдающихся овцеводческих хозяйств России.

Граф В.П.Орлов-Давыдов с 1832 года был женат на княжне Ольге Ивановне Барятинской, с которой прожил в любви и согласии 44 года, нажив восьмерых детей.

Прочитав огромное количество писем и дневников членов семьи Орловых-Давыдовых, делаю уверенный вывод, что граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов не был масоном (он был слишком деятельным человеком, занятым практическими делами, в отличие от масонов, которые, в большинстве своем, вели «жизнь отвлеченную»).

Владимир Петрович никогда не был адъютантом князя А.И.Барятинского, адъютантами князя были его сыновья.

Нужно быть очень осторожным с обидным ярлыком «англомана» в отношении Владимира Петровича Орлова-Давыдова.

То, что он окончил Эдинбургский университет и пытался организовать свое хозяйство по примеру лучших образцов, в том числе и английских, еще не делает человека англоманом. Это был русский человек, очень любящий свое родное отечество и всю свою жизнь трудившийся для его процветания.

Текст Нины Симоненко           

********** 

                            ГРАФИНЯ ОЛЬГА ИВАНОВНА ОРЛОВА-ДАВЫДОВА

(УРОЖДЕННАЯ княжна БАРЯТИНСКАЯ)

1814–1876

 

Женой Владимира Петровича Давыдова стала 18-летняя княжна Ольга Ивановна Барятинская, из древнего рода князей Барятинских. Ее дальний предок по отцу – Михаил Черниговский - был причислен к лику Святых русской православной церковью, прадед следил когда-то за отливкой Царь-колокола. Дед Ольги Ивановны – князь Иван Сергеевич Барятинский был участником дворцового переворота 1762 года, в результате которого на российский престол взошла Екатерина II. Она щедро вознаградила своих сторонников, в том числе князя Барятинского, даровав ему земли, имения, крепостных. Жемчужиной выделялось среди других имение князя «Марьино» в Курской губернии, где и прошло детство Ольги Ивановны и ее четырех братьев и двух сестер.  Отец Ольги Ивановны – Иван Иванович Барятинский был долгое время послом в Англии, там он и женился в первый раз на англичанке,  умершей  в родах. Второй раз он женился на Марии Федоровне Келлер. В честь нее и получило свое название имение «Марьино», очень красивое и роскошное.   Когда его национализировали в 1917 году, потребовалось больше недели, чтобы просто бегло осмотреть все его сокровища.

Сотни картин со всех концов света, богатая библиотека, мебель и посуда.  Все это располагалось в 180 комнатах дворца, который по своему великолепию не уступал императорскому дворцу в Павловске. 

Хозяин с большой любовью строил свою обитель, руководил сам всеми работами, вникал в каждую мелочь, старался, чтобы в его доме все было самым лучшим из того, что было в тогдашней Европе. И дворец получился поистине великолепным. В нем прошло детство и юность княжны Ольги.

Из окон дворца открывался живописный вид на пруд с островом посередине. Бескрайние поля, цветущие луга, пастбища – все это формировало хороший вкус у детей. Для них были выстроены небольшие поэтические «кошары», носившие имена дочерей князя. В этих «кошарах» находилось по несколько коров самой лучшей породы и все принадлежности молочного хозяйства. Все это создавало атмосферу сельской идиллии.

 

Ольга Ивановна, как и все ее братья и сестры, получила прекрасное домашнее образование, говорила на трех иностранных языках.  Ее мать  Мария Федоровна Келлер, красавица с прекрасным характером и доброй душой, в юности была дружна с Александрой Федоровной, будущей супругой императора Николая I . В Петербурге М.Ф.Келлер была известной благотворительницей,  попечительницей петербургского Общества сестер милосердия. После ее смерти общину возглавила дочь – Ольга Ивановна Орлова-Давыдова, а позднее внучка Мария Владимировна.

Благотворительность была главным делом и в семье Орловых-Давыдовых. Они строили храмы и больницы, школы и училища. Многое, из созданного ими, существует до сих пор, как существует и исправно функционирует больница в селе Семеновское. Урожденная княжна, потом графиня  Ольга Ивановна, прожив детство и юность в деревне, была необыкновенна простой в обхождении. Она умела найти язык со своими крестьянами, не боялась их,  не отгораживалась,  и они испытывали к ней уважение и считали своей. 

Ольга Ивановна опекала школу в «Усолье», и она стала лучшей в крае.

Сохранился интересный документ, рассказывающий об этой удивительной женщине. Это письмо И.С.Аксакова к Ю.Ф.Самарину. Автор письма потрясен впечатлениями, полученными от знакомства с семьей Орловых-Давыдовых. Его удивил «православный демократизм» графини Ольги Ивановны и ее дочерей, их  отношение к крестьянам и простому народу. Отношения эти были до того естественные, что он боится, что «в такие вряд ли сможет встать», хоть и всю жизнь служил идее сближения с народом. Оказывается, под внешней аристократической полуанглийской оболочкой дома на женской половине звучит «такой молитвенный строй», живет такой живой союз с Церковью и с русским народом, что «я долго не мог прийти в себя от изумления», - пишет И.С.Аксаков. 

Об Ольге Ивановне автор письма говорит, что «русская деревня вошла в нравственный состав ее существа». Поэтому вполне у себя дома она только в деревне,  это ее прирожденная стихия. Она знакома с крестьянским бытом, нуждами и потребностями народа не в общих чертах, а в самых практических технических подробностях. «Она не ошибается в названиях, она назовет каждую вещь ее русским именем, она и крестьяне понимают друг друга с полуслова. У нее практический ум, чуждый мечтательности. «Я видел ее вместе с крестьянскими женщинами и девушками», - пишет Аксаков, - в их взаимных отношениях. Это не снисхождение знатной барыни, исполненной приторного сострадания к бедному простолюдину, это просто свои, друг друга вполне разумеющие, без всякой приторности и нежности, друг в друге твердо уверенные».

Когда-то усадьбу Отрада посетил Ф.И.Тютчев, он оставил в отрадинской записной книжке свой поэтический экспромт. 

О.И.Орловой – Давыдовой. 

«Здесь, где дары судьбы освящены душой,

Оправданы благотвореньем,  

Невольно человек мирится здесь с судьбой,

Душа сознательно дружится с Провидением».

 1869г.

Ольге Ивановне пришлось в жизни испытать настоящее горе – она похоронила одного за другим двух своих взрослых детей – сына и дочь, у которой осталось шестеро меленьких детей. 

Такое горе вынести не каждому по плечу.  Вот как ведет себя графиня. Сначала, конечно, дала волю чувствам, отчаянно «она металась по полу, неистово вопила, оглашала дом криками: «Я не отдам, не отдам ее Богу, Ты уже взял у меня лучшего сына» и прочее. Потом опомнилась, боролась с собой всю ночь и решила говеть, одновременно с панихидами. Перед самым отпеванием она приобщилась Святых Тайн, для чего оделась в светлое платье, и присутствовала уже при отпевании с просветленным лицом», - так пишет об этом И.С.Аксаков. « Когда я увидел ее в первый раз после кончины дочери уже на 20-й день, она сказала, что дочь ее скончалась, как спелый плод сваливается сам собою с дерева; что она не чувствует себя в разлуке ни с ней, ни с сыном, потому что она и эти дети едины с ней по убеждениям, чаяниям, вере, что они представляются ей только верно пристроенными, помещенными вне опасности колебания, падения или какой-нибудь измены духа».

  Из книги Н.А.Симоненко «Тайны графской усадьбы» 2010 год


Кто же на портрете в Государственном Историческом музее в Москве: мать или дочь?

В Историческом музее Москвы в июле 2013 года открылась выставка «Портретная», которая продлится до апреля 2014 года. В одном из залов  представлены портреты супругов Орловых-Давыдовых. Оба портрета кисти английской художницы Кристины Робертсон (1796-1854), очень модной в первой половине 19 века у нас в России. Первый портрет - графа Владимира Петровича Орлова-Давыдова -  художница писала в 1840 году, второй портрет, женский, она создала годом позже.                                                                                                                                                                  
                                           
                                            
 
Граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов - внучатый племянник четырех знаменитых со времен Екатерины Великой  братьев Орловых и внук пятого из них – Владимира. Когда писался этот портрет, Владимир Петрович  носил фамилию Давыдов, графский титул и право носить фамилию знаменитого деда он получил  в 1856 году. Отец его,  Петр Львович Давыдов, шталмейстер двора императрицы Елизаветы Алексеевны (супруги Александра I), участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов.
Портрет Владимира Петровича, представленный в ГИМ, висел когда-то в одной из комнат подмосковной усадьбы Орловых-Давыдовых  «Отрада».
Супругой графа Владимира Петровича была Ольга Ивановна, урожденная княжна Барятинская. Самый известный ее портрет написал Карл Брюллов, который не раз гостил в "Отраде" и даже расписывал потолок в большой овальной столовой этого имения.
                                                             
Этот портрет когда-то тоже украшал одну из комнат "Отрады", им гордились хозяева.
А вот женский портрет, представленный ныне на выставке в ГИМ, висел когда-то в имении "Марьино" князей Барятинских.
 
                                                              
Имение принадлежало Ивану Ивановичу Барятинскому, дипломату, послу в Англии в течение длительного времени. Он построил роскошный дворец для своей любимой жены княгини Марии Федоровны, урожденной графини Келлер. Графиня славилась своей красотой и добрым нравом. Ей посвящали стихи поэты,  ее рисовали знаменитые художники, она была известнейшей и щедрой благотворительницей. Родила Мария Федоровна семерых детей,  среди них ставший известным на всю Россию фельдмаршал Александр Иванович Барятинский, победитель в Кавказских войнах и пленивший имама Шамиля, и Ольга Ивановна Орлова-Давыдова.                                                                 
                                                 
                                                                
Почему понадобился  такой  подробный рассказ о Марии Федоровне? Дело в том, что портрет, выставленный в ГИМ, всегда считался портретом именно княгини МАРИИ ФЕДОРОВНЫ БАРЯТИНСКОЙ, а не ее дочери Ольги.  Если внимательно посмотреть на все детали, то заметишь монограмму на книге, на которую опирается дама: "МFВ" (Мария Федоровна Барятинская), наряд дамы княжеский, только княгини имели право носить горностай.                                                                               
                                                          
                                                      
Есть еще одна маленькая деталь. Княгиня на всех портретах изображена с кольцами на мизинце и безымянном пальце, а графиня Ольга Ивановна Орлова-Давыдова кольцо носила  на среднем, как на  портрете  кисти Брюллова. Конечно, мать и дочь очень похожи, спутать нетрудно, обе любили прическу с  косичками, свернутыми на висках крендельком.
Так вот, сравнительно недавно сотрудниками ГИМ было заявлено, что на портрете  Робертсон изображена Ольга Ивановна Орлова-Давыдова. 
Вот что написано в аннотации к портрету на выставке в Историческом музее.
 
«Сходство изображенной на портрете с портретом старшей дочери княгини М.Ф.Барятинской – Ольги Ивановны Давыдовой (1814-1876) работы К.П.Брюллова, с ее же поздними фотографическими изображениями позволяет предположить, что изображена дочь, а не мать. Потеря титула, восполненная лишь в 1856 году, когда Ольга Ивановна стала титуловаться графиней Орловой-Давыдовой, возможно, была восполнена в парадном портрете урожденной княжны О.И.Барятинской. Это объясняет акцент на княжескую символику в костюме, материнскую княжескую монограмму МФБ на крышке альбома, присутствие в интерьере памятников европейского искусства»                                                                   
                                                                                           
                                          
Логика музейных рассуждений более, чем странная: по их мнению, Ольга Ивановна, недовольная потерей княжеского титула, наряжается в мамино княжеское платье, берет книгу с маминой монограммой и так позирует модной  художнице.   Известно, что Ольга Ивановна была истиной аристократкой и очень скромной особой, "чуждой спеси и тщеславия". К тому же, она была  глубоко верующей  христианкой. Могла ли она, урожденная княжна, нанести своему любимому и любящему мужу такое оскорбление, показав, что она опечалена потерей своего титула, выйдя за него замуж? Даже трудно себе это представить!  
Логика рассуждений говорит, что  на портрете Кристины Робертсон изображена княгиня Мария Федоровна Барятинская, мать Ольги Ивановны Орловой-Давыдовой. 
Помещенная на портрете монограмма "MFB" под короной на переплете большого фолианта, который изображенная держит в руках, соответствует ее имени – Мария Федоровна Барятинская,  и нет причин менять традиционную атрибуцию, тем более, что существует фрагментированный вариант, повторяющий данный портрет или являющийся эскизом к нему, который хранится в Омске с именем М.Ф.Барятинской (инв. № ж-321).
 
                                                                             Н.А.Симоненко. Август 2013 год. Москва.






 

почта