Граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов (1809-1882)

Граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов обладал редкими и замечательными добродетелями: во-первых, он был очень деятельным, выдающимся хозяином на земле, во-вторых, человеком долга и чести, в-третьих, очень скромным и сдержанным в быту, в общении с другими людьми. Именно из-за своей скромности он не стал столь известным, как другие дворяне 19 века, наделенные более скромными достоинствами.

Граф В.П. Орлов-Давыдов (до 1856 года просто Давыдов) был воспитан своим дедом, графом В.Г.Орловым, и унаследовал лучшие орловские добродетели: основательность, рачительность в ведении хозяйства, справедливость, внимание к своим подданным, незлобивость.

Главной целью своей жизни он считал служение Отечеству, как бы пафосно это ни звучало. Эту цель Владимир Петрович внушил и своим трем сыновьям, составляя особые памятки для каждого из них. У человека сугубо штатского все трое сынов стали военными, старшие близнецы приняли участие в кавказской войне, дослужились до высших чинов, награждены многими орденами, младший 12 лет прослужил морским офицером, уволившись лишь после серьезной болезни и продолжив свою деятельность в качестве хозяйственного и дельного помещика.

Владимир Петрович Орлов-Давыдов был замечательным хозяином, создав на своих поволжских землях идеальное хозяйство. Хорошо разбираясь в людях, он умел подобрать деловых и честных управляющих, которые, не разоряя крестьян, умели отлично организовать свою и их деятельность, приумножая состояние барина.

                                        

Графа Орлова-Давыдова современники знали как кристально честного и совестливого человека.  Он не раз избирался совестным судьей, как раз для того, чтобы найти истину в самых запутанных и сложных внутрисемейных делах. Избирался он и предводителем Петербургского дворянства. При этом граф оставался скромным и всегда был очень сдержан в оценках кого-либо.

Всю жизнь ведя дневники (более 30 толстых тетрадей сохранилось в архивах), он никогда не отозвался плохо ни о ком из современников.

В юности Владимир Давыдов пользовался особым расположением своего деда, графа В.Г.Орлова, был его любимцем, его надеждой и преемником. Матушка Владимира в своих письмах отцу не раз замечала: «День ото дня он более похож на Вас становится, дорогой Папенька, дай Бог, чтоб и сердцем и душой на Вас походил, сие есть мое искреннее желание» (из письма Натальи отцу, графу В.Г.Орлову).

По примеру деда, граф В.П.Орлов-Давыдов всю жизнь занимался благотворительностью. Построенные на его деньги школы, церкви, училища, больницы до сих пор функционируют. Владимир Петрович делал крупные пожертвования библиотекам и музеям. Собрал уникальную  коллекцию рукописей и старопечатных книг, которая сейчас хранится в Историческом музее Москвы.

Граф даже выделил крупную сумму родственникам Вальтера Скотта для издания полного собрания сочинений писателя после его кончины. 

                                        

В переломное для России время Владимир Петрович Орлов-Давыдов не побоялся вступить в полемику с популярным в то время среди интеллигенции А.Герценом, который со страниц своего «Колокола» призывал Русь к топору. Но Герцен был  ни за что не отвечающим политиком, а Орлов-Давыдов опытным хозяйственником-практиком. Предпочитая наемный труд свободных людей, он хорошо сознавал, что не каждый крестьянин способен вести не только товарное сельскохозяйственное производство, но и маленькое приусадебное. Граф хорошо понимал, что немедленный раздел крупных хозяйств разрушит экономику страны. К его советам, к сожалению, император в 1860-е годы не прислушался.

                                        

 Владимир Петрович Давыдов (с 1856 года граф Орлов-Давыдов) родился 23 апреля 1809 года.  Он стал родоначальником новой династии Орловых-Давыдовых и ее первым представителем.

  Воспитанием Владимира в детстве и юности руководил дед, граф Орлов, который сам вел некоторые уроки, много беседовал с внуком, вел переписку, когда тот учился в Эдинбургском университете. В письмах просматривается горячее желание деда вырастить высоконравственного благородного человека, в первую очередь, а уж потом и образованного.

Ни одно даже самое малое событие в жизни юного Владимира Петровича не оставалось не замеченным дедом. Владимир отвечал ему искренностью и самой нежной любовью и заботой. Он был хорошим учеником, послушным воспитанником и преданнейшим другом.

Годы учебы в Эдинбурге были ознаменованы встречей с известным писателем Вальтером Скоттом, который лестно для молодого человека отозвался о нем:

«Несмотря на его молодость, Давыдов, кажется, юноша смышленый,  даровитый и здравомыслящий».   Он даже опасался, как бы ни оправдалось известное изречение Шекспира из «Ричарда III»: «Столь мудрые в столь юном возрасте недолго, говорят, живут».

Из пожеланий Вальтера Скотта Владимиру Давыдову: «Делай добро, не страшись ничего. Не заботься о том, какие сказки о тебе рассказывают. Не стоит многого тот, кому не завидуют. Если хочешь жить без нареканий, живи в пустыне».     

Окончив университет в Эдинбурге со степенью доктора права, Владимир получил возможность голосовать на выборах в парламент от Эдинбургского университета пожизненно, чем всегда пользовался.

В 1829 году он был причислен к русскому посольству в Лондоне, продолжая свое образование, слушал лекции Гизо и Кузена в Париже, лекции в университетах Германии.

                                        

В начале 1830-х годов Владимир Петрович Давыдов предпринял путешествие по Ионическим островам, Греции,  Малой Азии, Турции, считая его своего рода служением обществу и русской культуре. Описывая посещенные им страны, составил атлас поездки, иллюстрации к которому сделал Карл Брюллов, которому Владимир Петрович Давыдов покровительствовал. 

Молодой Владимир унаследовал от деда и любовь к философским размышлениям. Не зря девизом Орловых-Давыдовых стала старинная буддистская мудрость «Не ищи вовне». На кольце, подаренном Карлу Брюллову, Владимир оставил еще одну философскую надпись: «Но не згораша» (гори, но быстро не сгорай).

«Путевые записки» Владимира Петровича Давыдова, которые он вёл во время пребывания на Ионических островах, в Греции, Малой Азии и Турции в 1835 году, были изданы в Санкт-Петербурге в 1839 году.  Ровно через год Владимир Петрович был удостоен за них почетной ученой степени Эдинбургского университета, а в 1840 году император Николай I преподнес ему бриллиантовый перстень в знак восхищения книгой. Это был успех!

                                        

Хочу упомянуть еще одно важное качество характера Владимира Петровича Орлова-Давыдова – это умение быть благодарным. В своем дневнике он не раз перечисляет фамилии своих управляющих, подчеркивая при этом, что именно им он обязан своим процветанием и всем, что имеет его семья.

В предварительном завещании 1863 года он оговаривает сумму, которую его дети должны регулярно выплачивать его детскому наставнику – господину Кольеру – до конца его жизни. 

В этом же завещании он не забыл и своих лакеев, камердинера, повара и других служащих. Кстати, в его штате постоянно повторялись одни и те же фамилии на протяжении всей жизни, то есть графу служили не только отцы, но и их дети и внуки.      

Владимир Петрович был очень благодарен своему деду. Спустя 16 лет после смерти старого графа внук поставил ему памятник в «Отраде». Но лучшим памятником графу В.Г.Орлову стал его биографический очерк, написанный внуком. Благодаря этому труду мы узнаем подробности жизни этого благородного человека.  В Эдинбургском университете очень высоко оценили писательские труды Владимира Петровича Орлова-Давыдова,  граф был удостоен почетной ученой степени.

Всю свою жизнь Владимир Петрович Орлов-Давыдов провел в трудах, в полезной деятельности на благо Отечества и своего семейства. Его трудно было застать на месте, он постоянно был в разъездах по своим имениям: Усолье и Нижний Новгород, Сызрань и Симбирск, Оренбуржье и Подмосковье – вот география его передвижений. Граф был в отличной физической форме. В письмах его детей сохранилось свидетельство - отец упал с лошади в 1879 году, то есть графу в то время было 70 лет.     

В 1845 году Владимир Петрович выкупил у своей тетушки подмосковную «Отраду» за очень крупную сумму денег. Так что супруга Владимира Петровича беспокоилась о том, что ее дети будут бедны.

«Дела тетеньки Новосильцевой в очень плачевной состоянии,  Владимир великолепно с ней общается. Ему удалось узнать от нее, сколько она должна, я боюсь только, что она сама этого не знает. Владимир договаривается по поводу Отрады».

«Часто думаю, что со временем у нас, и особенно у детей, ничего не останется, или совсем мало, велика беда — нужно лишь их приучить к этой мысли». (Из дневнике Ольги Ивановны Орловой-Давыдовой за 1845 год).

Опасения супруги были напрасны. Упорным трудом и своей неутомимой постоянной деятельностью Владимир Петрович Орлов-Давыдов приумножил свои доходы и оставил детям большое наследство.

У Орловых-Давыдовых накануне отмены крепостного права было 264 тысячи  десятин земли в плодородных черноземных и степных губерниях; а в поместьях их жило 23 тысячи крепостных душ.      

Огромные владения приносили немалые деньги от земледелия, продажи леса, соляного промысла, мыловаренного, свечного и полотняного заводов. Граф считался владельцем одного из самых выдающихся овцеводческих хозяйств России.

Граф В.П.Орлов-Давыдов с 1832 года был женат на княжне Ольге Ивановне Барятинской, с которой прожил в любви и согласии 44 года, нажив восьмерых детей.

Прочитав огромное количество писем и дневников членов семьи Орловых-Давыдовых, делаю уверенный вывод, что граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов не был масоном (он был слишком деятельным человеком, занятым практическими делами, в отличие от масонов, которые, в большинстве своем, вели «жизнь отвлеченную»).

Владимир Петрович никогда не был адъютантом князя А.И.Барятинского, адъютантами князя были его сыновья.

Нужно быть очень осторожным с обидным ярлыком «англомана» в отношении Владимира Петровича Орлова-Давыдова.

То, что он окончил Эдинбургский университет и пытался организовать свое хозяйство по примеру лучших образцов, в том числе и английских, еще не делает человека англоманом. Это был русский человек, очень любящий свое родное отечество и всю свою жизнь трудившийся для его процветания.

Текст Нины Симоненко           

********** 

                            ГРАФИНЯ ОЛЬГА ИВАНОВНА ОРЛОВА-ДАВЫДОВА

(УРОЖДЕННАЯ княжна БАРЯТИНСКАЯ)

1814–1876

 

Ольга Ивановна – женщина необыкновенная, редкая, ею восхищались все, кому повезло познакомиться с ней ближе.   Даже самые недоброжелательные критики из числа ее современниц не отозвались о ней плохо.  «Кроткая и прямая», умница, замечательная мать, любящая жена, заботливая благотворительница, скромная и терпеливая – это все о ней. Она настоящая аристократка, урожденная княжна Барятинская из древнейшего рода, ведущего свою историю от Рюрика, Святого князя Владимира, крестителя Руси, Святого Михаила Черниговского. Дед  ее, Иван Сергеевич Барятинский, воспитывал императора Павла I, отец служил английским посланником, а матушка Мария Федоровна была подругой детства  русской императрицы Александры Федоровны, супруги Николая I.

Имея такие «анкетные данные», Ольга Ивановна умела находить правильный тон в общении как с представителями светского общества, так и с простыми крестьянами в своих имениях. Среди ее знакомых и собеседников были царские особы и дипломаты, великие князья и генералы, художники Карл Брюллов и Карл Агрикола, Гау и Винтерхальтер, композитор Лист  и  поэт Тютчев, она присутствовала на крестинах будущего императора Александра III.  Но сама Ольга Ивановна много раз признавалась, что по-настоящему счастливой  чувствовала себя лишь в деревне, общаясь с крестьянами и с детьми в школах, которые они с мужем открывали для них.

 

Как светская дама  Ольга Ивановна блистала на балах, ее наряды вызывали восхищение в аристократических салонах, но в своем дневнике она признавалась, что не слишком дорожит золотыми украшениями, а цветы в усадебных цветниках доставляют ей гораздо большее удовольствие.

Ольга Ивановна, воспитанная строгой матерью-лютеранкой прошла длинный путь в своем духовном развитии и, в конце концов, стала настоящей православной христианкой. Всех своих детей воспитала в православной вере, одна из ее трех дочерей впоследствии стала монахиней. Следить за становлением характера, укреплением веры Ольги было интересно по ее дневникам, которые она вела в течение нескольких десятков лет. Поразительно, как такая великосветская дама, какой она слыла в глазах общества, Ольга Ивановна могла, не афишируя свои христианские подвиги смирения, пройти пешком со своими десятилетними сыновьями из Москвы в Троице-Сергиеву лавру, ночевать на постоялых дворах, кишащих клопами и тараканами, есть простую пищу вместе с другими паломниками.

                                            

Самым дорогим подарком от своего мужа она считала его позволение сделать что-то полезное для своих крестьян (кормить кашей крестьянских детей в школе, открыть баню для рожениц в деревне, помогать нуждающимся деньгами).

Несмотря на то, что Орловы-Давыдовы были богаты, жизнь Ольги Ивановны очень счастливой не назовешь. Она родила восьмерых детей, двоих потеряла во младенчестве, смерть их тяжко переживала. Еще двоих она потеряла взрослыми: сына 33-х лет и дочь 31 года, оставившую шестерых маленьких детей. Такие испытания не остаются без последствий. Сердце матери было надорвано тяжкими переживаниями. В возрасте 17 лет Ольга Ивановна взяла на воспитание пятилетнюю девочку-сиротку Евдокию Морозову и опекала ее всю свою жизнь, выдав ее замуж, когда пришло время, за доктора в «Отраде».

Ольга Ивановна открыла больницы и школы для крестьянских детей во всех своих имениях. Ее три дочери стали учительницами в этих школах и продолжали дело своей матушки уже после ее смерти.

Скончалась Ольга Ивановна, простыв  в склепе у гроба дочери зимой, после той простуды, давшей осложнение на сердце, она прожила недолго, около 8 месяцев, и скончалась в «Отраде» 9 сентября 1876 года в возрасте 62 лет.

                                              

*************************************************************************************************

                                                  Кто на портрете - Мать или дочь?

В Историческом музее Москвы в июле 2013 года открылась выставка «Портретная», которая продлится до апреля 2014 года. В одном из залов  представлены портреты супругов Орловых-Давыдовых. Оба портрета кисти английской художницы Кристины Робертсон (1796-1854), очень модной в первой половине 19 века у нас в России. Первый портрет - графа Владимира Петровича Орлова-Давыдова -  художница писала в 1840 году, второй портрет, женский, она создала годом позже.                                                                                                                                                                  

                                           
                                            
 
Граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов - внучатый племянник четырех знаменитых со времен Екатерины Великой  братьев Орловых и внук пятого из них – Владимира. Когда писался этот портрет, Владимир Петрович  носил фамилию Давыдов, графский титул и право носить фамилию знаменитого деда он получил  в 1856 году. Отец его,  Петр Львович Давыдов, шталмейстер двора императрицы Елизаветы Алексеевны (супруги Александра I), участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов.
Портрет Владимира Петровича, представленный в ГИМ, висел когда-то в одной из комнат подмосковной усадьбы Орловых-Давыдовых  «Отрада».
Супругой графа Владимира Петровича была Ольга Ивановна, урожденная княжна Барятинская. Самый известный ее портрет написал Карл Брюллов, который не раз гостил в "Отраде" и даже расписывал потолок в большой овальной столовой этого имения.
                                                             
Этот портрет когда-то тоже украшал одну из комнат "Отрады", им гордились хозяева.
А вот женский портрет, представленный ныне на выставке в ГИМ, висел когда-то в имении "Марьино" князей Барятинских.
 
                                                              
Имение принадлежало Ивану Ивановичу Барятинскому, дипломату, послу в Англии в течение длительного времени. Он построил роскошный дворец для своей любимой жены княгини Марии Федоровны, урожденной графини Келлер. Графиня славилась своей красотой и добрым нравом. Ей посвящали стихи поэты,  ее рисовали знаменитые художники, она была известнейшей и щедрой благотворительницей. Родила Мария Федоровна семерых детей,  среди них ставший известным на всю Россию фельдмаршал Александр Иванович Барятинский, победитель в Кавказских войнах и пленивший имама Шамиля, и Ольга Ивановна Орлова-Давыдова.                                                                 
                                                 
                                                                
Почему понадобился  такой  подробный рассказ о Марии Федоровне? Дело в том, что портрет, выставленный в ГИМ, всегда считался портретом именно княгини МАРИИ ФЕДОРОВНЫ БАРЯТИНСКОЙ, а не ее дочери Ольги.  Если внимательно посмотреть на все детали, то заметишь монограмму на книге, на которую опирается дама: "МFВ" (Мария Федоровна Барятинская), наряд дамы княжеский, только княгини имели право носить горностай.                                                                               
                                                          
                                                      
Есть еще одна маленькая деталь. Княгиня на всех портретах изображена с кольцами на мизинце и безымянном пальце, а графиня Ольга Ивановна Орлова-Давыдова кольцо носила  на среднем, как на  портрете  кисти Брюллова. Конечно, мать и дочь очень похожи, спутать нетрудно, обе любили прическу с  косичками, свернутыми на висках крендельком.
Так вот, сравнительно недавно сотрудниками ГИМ было заявлено, что на портрете  Робертсон изображена Ольга Ивановна Орлова-Давыдова. 
Вот что написано в аннотации к портрету на выставке в Историческом музее.
 
«Сходство изображенной на портрете с портретом старшей дочери княгини М.Ф.Барятинской – Ольги Ивановны Давыдовой (1814-1876) работы К.П.Брюллова, с ее же поздними фотографическими изображениями позволяет предположить, что изображена дочь, а не мать. Потеря титула, восполненная лишь в 1856 году, когда Ольга Ивановна стала титуловаться графиней Орловой-Давыдовой, возможно, была восполнена в парадном портрете урожденной княжны О.И.Барятинской. Это объясняет акцент на княжескую символику в костюме, материнскую княжескую монограмму МФБ на крышке альбома, присутствие в интерьере памятников европейского искусства»                                                                   
                                                                                           
                                          
Логика музейных рассуждений более, чем странная: по их мнению, Ольга Ивановна, недовольная потерей княжеского титула, наряжается в мамино княжеское платье, берет книгу с маминой монограммой и так позирует модной  художнице.   Известно, что Ольга Ивановна была истиной аристократкой и очень скромной особой, "чуждой спеси и тщеславия". К тому же, она была  глубоко верующей  христианкой. Могла ли она, урожденная княжна, нанести своему любимому и любящему мужу такое оскорбление, показав, что она опечалена потерей своего титула, выйдя за него замуж? Даже трудно себе это представить!  
Логика рассуждений говорит, что  на портрете Кристины Робертсон изображена княгиня Мария Федоровна Барятинская, мать Ольги Ивановны Орловой-Давыдовой. 
Помещенная на портрете монограмма "MFB" под короной на переплете большого фолианта, который изображенная держит в руках, соответствует ее имени – Мария Федоровна Барятинская,  и нет причин менять традиционную атрибуцию, тем более, что существует фрагментированный вариант, повторяющий данный портрет или являющийся эскизом к нему, который хранится в Омске с именем М.Ф.Барятинской (инв. № ж-321).
 
                                                                             Н.А.Симоненко. Август 2013 год. Москва.






 

почта