"ОРЛОВЫМ ОТ ЧУМЫ ИЗБАВЛЕНА МОСКВА". ЧУМНОЙ БУНТ В МОСКВЕ 1771 ГОДА

 

Чума  не раз появлялась на границах Российского государства, но редко достигала внутренних районов, особенно Москвы и Петербурга. В 1770 году  шла  война с Турцией. Русские войска вступили в Молдавию, где уже вспыхнула эпидемия смертельной болезни. «Мор распространялся,  как пламя, гонимое ветром». В августе 1770 года болезнь  уже достигла Брянска, а вскоре «черная смерть» появилась в Москве.

Заболевший русский офицер, приехав с войны, обратился в Лефортовские лазареты, ему долго не могли поставить диагноз. Когда доктора, наконец, нашли причину недомоганий,  было поздно. Умер сам офицер, затем его лекарь, через несколько дней скончались 22 обитателя дома рядом с госпиталем.

Тогда же на соседние суконные фабрики была завезена трофейная турецкая шерсть, оказавшаяся зараженной. Она способствовала распространению заболевания среди рабочих и их семей. А дальше эпидемия стала распространяться с головокружительной быстротой.  Пришедшая с юга страны, она воспринималась русскими  как кара небесная, потому название ей дали «моровая язва».  

                                      

Через несколько недель счет умерших пошел уже на сотни. В августе число жертв  достигло тысячи. Чума охватывала все новые районы  Москвы. В столице царила паника.  Для умерших не хватало гробов, их вывозили в наскоро сколоченных ящиках и просто на телегах. Под заунывный звон погребальных колоколов их сопровождали «мортусы» в мрачных одеяниях и со зловещими крючьями, которыми вытаскивали трупы из домов и телег.

«Невозможно описать ужасное состояние, в котором находилась Москва. Каждый день на улицах можно было видеть больных и мертвых, которых вывозили. Многие трупы лежали на улицах: люди падали мертвыми, трупы выбрасывали из домов. У полиции не хватало ни людей, ни транспорта для вывоза больных и умерших, так что трупы по 3-4 дня лежали в домах».

Жизнь Москвы оказалась парализованной. Лавки, магазины, рынки были закрыты, многие состоятельные жители бежали за город, в провинцию, в свои дальние имения или к родственникам. Генерал-губернатор П. С. Салтыков, не справляясь с эпидемией, уехал из Москвы, за ним вымирающий город покинул обер-полицмейстер И. И. Юшков и другие высокопоставленные лица.

Начались стихийные бунты народа. Управление столицей было утрачено, в ней хозяйничали мародеры.

Брошенные властью на произвол судьбы, толпы москвичей двинулись к Варварским воротам, где находилась чудотворная икона Богоматери. 

                                    

В Москве распространялись слухи, что прикосновение к иконе спасет человека от страшной болезни.  Наоборот, скопления и давка народа у иконы способствовали распространению заразы. 

Поэтому  московский архиепископ Амвросий принял решение увезти икону. Это вызвало у горожан вспышку ярости и неповиновения.   Зачинщики призвали идти в Донской монастырь, где укрылся Амвросий.  16 сентября 1771 года вооруженная толпа устремилась на его поиски.  Архиепископа  Амвросия быстро нашли, выволокли из кельи.

                                            

Озверевшая толпа накинулась на архиерея и растерзала его. Это событие стало началом бунта, который вошел в историю, как «чумной».

Схватки мятежников и правительственных войск продолжались на улицах Москвы три дня. Генерал П. Д. Еропкин собрал около ста солдат и офицеров и штыками рассеял мятежников. Решающая схватка произошла у стен Кремля.

                                       

Граф Григорий Григорьевич Орлов прибыл в Москву 26 сентября с отрядом солдат из четырех полков лейб-гвардии.  Он  был назначен императрицей Екатериной II московским главнокомандующим и наделен ею особыми полномочиями.

С прибытием Орлова ситуация в Москве стала меняться к лучшему буквально в считанные дни.

Были приняты чрезвычайные меры для борьбы с эпидемией. Запрещен постоянный набатный звон в церквах, создающий ощущение беды и нагоняющий страх на жителей.  Учреждены особые медицинские требования и санитарные нормы.

По инициативе Григория Григорьевича создана  инфекционная больница за заставой в Николаевском монастыре и еще несколько лечебниц и карантинов.

                                     

С Григорием Орловым из Петербурга прибыли лучшие врачи. Он сам объехал все больницы, заболевших приказал обеспечить бесплатным питанием, одеждой и деньгами. Была организована дезинфекция жилищ. 

За городом были открыты «чумные» кладбища, а чтобы избежать волнений и ропота среди верующих,  на эти новые кладбища стали завозить материалы для строительства церквей. Выполнялось строжайшее указание никого из Москвы в Петербург не пускать, а вдоль дороги в столицу была выстроена сторожевая цепь из солдат. Мародеров и грабителей казнили на месте преступления.  

Григорий Орлов повысил медикам жалованье, организовал оповещение жителей о мерах предосторожности, своим спокойствием и уверенностью вселял в горожан надежду. Для детей, оставшихся сиротами, открыл воспитательные дома за государственный счет.

Граф Орлов позаботился и о снабжении  Москвы продовольствием. Крестьяне из окрестных сел смертельно боялись заразы и не хотели везти продукты в Белокаменную. Григорий Орлов организовал специальные  торговые ряды со рвами между торгующими и покупателями.  Деньги за покупки клали в уксус для дезинфекции.

Постепенно снабжение Белокаменной наладилось, были очищены улицы и дома от бродячих кошек и собак, от трупов, в специально отведенных местах сжигались вещи погибших и заболевших. Через полтора месяца ситуация в городе стала успокаиваться. Заработали городские службы, число больных резко уменьшилось и сошло на нет.  Москва была спасена. Она пришла в себя, постепенно стала забывать все ужасы пережитой беды и  верить в будущее…

                                     

Императрица Екатерина высоко оценила действия графа Григория Григорьевича Орлова. В Царском селе под Петербургом в честь графа Орлова, победителя страшной моровой язвы  в Москве в 1771 году,  была возведена триумфальная арка, или Орловские ворота по проектам А.Ринальди и Дж. Кваренги.  На арке высечена надпись: «Орловым от беды избавлена Москва». Триумфальные Гатчинские, или Орловские ворота по праву считались памятником «Гражданской доблести».

В честь Григория Орлова была выбита медаль «За избавление Москвы от язвы».

                                                 

Императрица Екатерина II решила наградить и Петра Дмитриевича Еропкина. Кроме ордена Андрея Первозванного и 20 тысяч рублей, императрица хотела пожаловать П.Д. Еропкину четыре  тысячи крестьян, но от крепостных Еропкин отказался. Екатерина предложила возвести в княжеское достоинство его воспитанников (у самого Еропкина детей не было), но Еропкин отклонил и эту милость. Единственное, что смогла сделать Екатерина II для героя  – это записать малолетних его воспитанников, по его просьбе,  сержантами в Преображенский полк.

Текст С.Ю.Симоненко







 

почта