К 180-летию со дня рождения графа Анатолия Владимировича Орлова-Давыдова

 

Два брата Анатолий и Сергей Орловы-Давыдовы.  Конец 19-начало 20 века

Автор Н.Симоненко

Заканчивался 19 век.  Из большой семьи Орловых-Давыдовых, куда входили родители – граф Владимир Петрович, основатель династии Орловых-Давыдовых,  его супруга графиня Ольга Ивановна и шестеро детей, осталось в живых только трое – дочь Мария и два брата Анатолий и Сергей. Все трое были уже не молоды, Мария приближалась к своему 60-летию, Анатолий был старше сестры на три года, Сергей моложе ее на девять лет. Мария, так и не вышедшая замуж, уже давно решила посвятить свою жизнь Богу, готовилась стать монахиней и занималась строительством своей будущей обители «Отрада и утешение» в 12 верстах от усадьбы «Отрада».  У нее была своя жизнь, свои монашеские заботы. А вот братья в последние годы жизни заметно стали ближе  друг к другу. Сама жизнь их сблизила, таких не похожих по характеру, но все же родных по крови людей. Анатолий когда-то в молодости был тенью своего брата-близнеца Владимира. Но тот ушел из жизни очень рано – в 33 года его сгубила чахотка и последствие ранения, полученного на кавказской войне, где они с Анатолием когда-то получали первый свой жизненный опыт лишений, голода, холода, встреч лицом к лицу с врагом, житья в убогих жилищах с тараканами и вшами, но и опыт руководства людьми, подчиненными, солдатами, опыт ответственности за них, за их жизни. Всё это, несомненно, пригодилось Анатолию в дальнейшем. Опыт лишним никогда не бывает. Анатолий поднимался по служебной лестнице от командира бригады кавалерийской дивизии и генерал-майора в свите Его Величества Императора,  потом до обер-гофмейстера и президента Московской дворцовой конторы и, наконец, в 1891 году Анатолий дослужился до должности обер-шталмейстера и чина генерал-лейтенанта. При последнем русском императоре Николае II Анатолий входил в число самых больших чинов, сидел за столом с императором на торжественных обедах по правую руку от императрицы. Такое положение сулило не столько удовольствий, сколько множество разных попечений и обязанностей, которые навалились на плечи Анатолия, когда плечи эти стали уже не такими сильными, как в молодые годы. Теперь все чаще давали о себе знать болячки, заработанные в молодости,  всё труднее было седлать коня, да и душа Анатолия пострадала не меньше тела. Тяжелые утраты в его жизни (кончина родителей, двух сестер, брата-близнеца, любимой жены и двух маленьких детей) оставили свои отметины на лице в виде потухших глаз, резких морщин в углах рта, в седине головы и некогда пышных усов. Брат Сергей, или Сергий, как его называли в семье, хоть и был моложе Анатолия на 12 лет, но здоровьем крепким никогда не отличался. Прослужив 12 лет офицером морского флота, он был вынужден уволиться из-за болезни легких, и теперь занимался хозяйством в своих имениях и благотворительностью, состоя в многочисленных комитетах, куда его непрестанно приглашали как одного из самых богатых людей в тогдашней России. (К 1900 году недвижимость Орловых-Давыдовых оценивалась в 15,9 миллионов рублей; кроме того, 5,2 миллиона рублей они поместили в банки и в акции ряда компаний).

Анатолий потерял свою супругу в 1895 году, а у Сергея жена, хоть и была жива, но жила в своем безумном мире, страдая психическим заболеванием, которое выявилось на третий год их совместной жизни.   Так что уже около 20 лет Сергей жил почти холостяком, проведывая свою Лизу лишь изредка, то в психиатрических клиниках, то в Киеве, где она поселилась с сиделками, врачами и обслуживающим ее персоналом. Оплачивал расходы, конечно, он, Сергей, при этом, не переставая  любить Лизоньку, мечтал свозить ее в свое крымское имение Селям на лето, но врачи всё никак не давали на это «добро». Лечили Лизоньку разные доктора, но чаще всего упоминался в письмах братьев некий  Аккерман, который был знаком и Анатолию. В  жизни Анатолия  тот Аккерман тоже присутствовал, поскольку лечил его старшего сына  Владимира, страдавшего маниакально-депрессивным синдромом, из-за которого ему не позволено было жениться, и он много времени проводил в клиниках и за границей. В общем, все эти похожие напасти и родственная кровь тесно привязали обоих братьев на исходе жизни друг к другу. Анатолий был не только старшим из них, но и более опытным и умным. Сергей с детства вызывал тревогу родителей своими неважными успехами в учебе, отец расстраивался по поводу его частых служебных неудач, переживал из-за того, что товарищи считали Сергея чудаком, которого можно обмануть и провести. Те, что были злее, могли высказаться на его счет и грубее, как это сделал Феликс Юсупов в своих воспоминаниях, упомянув о Сергее, как о недалеком субъекте, пахнущем козой. Уж не знаю, чем пах сам Феликс, но в Англии до сих пор господ нетрадиционной ориентацией называют «феликсами» в честь этого самого Юсупова. А вот российский император Александр III не гнушался заглядывать к Сергею в его крымское имение Селям, даже порой перелезая через забор, чтобы напрямик попасть  к нему в гости по-соседски. Заезжал туда и известный священник Иоанн Кронштадтский. Великий князь Сергей Александрович и Великая княгиня Елизавета Федоровна приглашали Сергея на свои вечера, княгиня очень интересовалась Ольгинской детской больницей, которую на свои деньги открыл в Москве Сергей в память о своей матушке, графине Ольге Ивановне.  Великая княгиня присылала  два года подряд конфеты для больных детей этой лечебницы к Рождеству.

Возможно, у Сергея и были некоторые странности характера, а как им не быть, когда жизнь преподносит такие «сюрпризы» в виде болезни жены и отсутствия нормальной супружеской жизни?  Вот и появились некоторые «странности». Рассказывают, что в своем имении Спасское граф порой садился в кустах у реки и смотрел на купающихся крестьянок. Той, которая выйдет из воды нагишом, граф дарил три рубля, сумма немалая по тем временам.  Мужики собрались и поговорили с графом,  попросив его не баловать их женщин таким образом. Дело уладилось миром.

Братья сблизились душевно, стали во всем помогать друг другу. Переехав в Москву, они завели общую контору и управляющих. Сергей во всем старался спрашивать совета у Анатолия. Письма их друг к другу стали доверительнее и душевнее. Если Анатолий помогал советом Сергею в его хозяйственных делах, Сергей старался чем-то порадовать брата, сделать ему приятное, приглашая его сыновей  погостить у себя в крымском имении, или купив всем билеты в Большой театр, а то и прислав свой чудный крымский виноград в подарок. У Сергея постоянно кто-нибудь гостил  в его Селяме и в подмосковном Спасском. Там бывали племянницы, урожденные Васильчиковы, со своими детьми, мужьями, бывали и родственники жены Лизы (у нее было 7 братьев и сестер), Сергей принимал их у себя, бывал на крестинах их новорожденных детей. «У меня теперь гостит Маня Долгорукая с детьми, и через две недели я ожидаю Алешу Стаховича с Мишей. В декабре, я надеюсь, видеть в Петербурге Сашу (Орлова-Давыдова) и его жену. Я уже распорядился в Главной конторе, чтобы в квартире Саши все сделали» (сентябрь 1897).  Очень нежно и трепетно Сергей относился к сыновьям Анатолия, к жене среднего из них – Александра, которую звали Мария Михайловна, по-домашнему,  Мизи. Сергей даже сделал ей роскошный подарок – великолепную шубу и радовался ее благодарному ответу-письму. «Крепко тебя обнимаю, кланяюсь Саше и его жене, которую благодарю за два милых письма о шубе» (июнь 1897).

Он искренне радовался, когда старший сын Анатолия – Владимир - оставался у него на несколько дней в имении со своим доктором и опекуном. Сергей был так предупредителен, что заблаговременно готовил покои и домашнего повара к приезду племянника.  Бывало,  предупреждал, чтобы тот был осторожен – «на верхнем этаже живет сестра Лизы, у которой ребенок скончался от заразной болезни».  Когда младшему сыну Анатолия,  Алексею, потребовалась операция на глазах, Сергей сильно переживал. «Милый Анатоль, много о тебе думаю все это время. Как здоровье бедного Алексея? Он настоящий молодец, выдержал такую ужасную операцию. Надо надеяться, что теперь у него зрение вполне вернулось» (май 1897 г).  Когда все окончилось благополучно, радости его не было конца. «Владимирский мне говорил про глаза Алексея; просто чудеса! Слава Богу. Как он, должно быть, доволен и ты тоже, что операции так удались» (сентябрь 1897). Ему было интересно узнать все-все о будущей невесте Алексея, о ее характере. «Когда и где будет свадьба Алексея? Я совершенно не знаю его невесты, говорят, что она очень мила, умна. Я слышал, что ты ездил в Лондон к Сталям. Алексей мне сказал сначала эту радостную весть, словесно, проезжая через Москву, а потом из Петербурга прислал депешу с твоим согласием на его свадьбу» (март 1900). Граф Алексей Анатольевич Орлов-Давыдов женился на баронессе Тёкле Егоровне Сталь, чей отец был послом в Англии.

Когда у племянников стали рождаться дети, Сергей очень интересовался подробностями о них, явно тоскуя, о том, что своих деток ему уже никогда не нянчить. «Пожалуйста, напиши мне твои впечатления о внучке, меня это очень интересует, и поцелуй от меня ручки у Мези и обними Сашу. Твой брат Сергий».

Анатолий опекал и племянников Долгоруковых, и племянниц Васильчиковых, они гостили у него семьями. «Милейший мой Дядя! Ты не можешь себе представить, как я тронута твоим письмом. Непременно постараюсь устроить, чтобы мы переехали на несколько дней в Отраду. Удобно ли будет иметь так поздно гостей? И притом восемь человек?  Мне очень улыбается пожить еще раз в комнатах, где я родилась и провела лучшие дни моего детства. Я ужасно люблю Отраду и радуюсь всему, что ее украшает,  совершенствует; с лестницей, от которой Тетя и Ольга в восторге, я еще не знакома и очень ею интересуюсь. Скоро, говорят, начнется постройка моста? Но все это, дорогой Дядя, я надеюсь скоро с тобой посмотреть, а пока до скорого и приятного (для меня) свидания. Крепко тебя и Алексея целую, кланяюсь M. Brand. Твоя Олеся» (Это княгиня Александра Петровна Ливен), (август 1887).

 Племяннице Марусе, которая вышла замуж за Алексея Стаховича, Анатолий подарил к новому году роскошную люстру, приведя в восторг семейство Маруси своей щедростью.

«Милый Дядя, - писала Маруся, - твой подарок обрадовал меня тем, что ты обо мне вспоминаешь, озадачил и смутил своей величиной. Очень, очень благодарю тебя. Я просто в восторге и, прочитав, не верила своим глазам.   Это один из object de luxe, который мы никогда не собрались бы достать собственными средствами и который, вместе с тем, наполнит и украсит нашу скромную гостиную и составит серьезное основание нашего движимого имущества. Мне очень улыбается это новое приобретение, а  потом великолепное произведение искусства, вися на крючке и освещая комнату, будет напоминать нам и гласить посторонним о щедрости великодушного дядюшки. Тебя благодарю. Это было так неожиданно и тем более приятно» (декабрь 1885).

Она решилась просить Анатолия похлопотать о месте для ее мужа. Он служил уже давно, а роста служебного никакого. Ей хотелось, чтобы муж стал адъютантом цесаревича или одного из Великих князей. Анатолий похлопотал, и желание супругов исполнилось, Алексей Стахович стал адъютантом Великого князя Сергея Александровича.

Катуся Васильчикова, единственная из сестер не вышедшая замуж, занялась благотворительными делами, кого-то все время опекала, что-то обустраивала, о ком-то заботилась. На этот раз она выпросила у Анатолия деньги на корм погибающим от бескормицы лошадям в Петровском, а потом благодарила дядю за его щедрые пожертвования. Оба брата едва успевали прочитывать ежедневно кипу писем с просьбами о помощи с разных сторон, писали врачи, священники, чиновники, бывшие служащие и их потомки. Все просили помочь, и братья помогали. Вот несколько отрывков из писем графа Сергея Орлова-Давыдова брату Анатолию.

«Я согласен пополам с тобою выдавать пенсию вдове Горшкова, а также выдать ей единовременное пособие» (январь 1885).

«У меня был батюшка Александр Николаевич Сарыевский и просил меня пособие на свадьбу дочери; он мне сказал, что и тебе о том же писал. Я ему сказал, что рад ему помочь, но дам ответ после того, что с тобой спишусь. Напиши мне, что ты думаешь и сколько дашь от себя. Крепко тебя обнимаю. Твой брат Сергий» (январь 1899).

«Я получил от Тулина прошение о вспомоществовании» (июль 1885).

«Посылаю тебе 75 рублей для передачи П.Я.Остелецкому на тюремный барак» (декабрь 1886).

 «Очень тебя благодарю за твое доброе и милое пожертвование на больницу Святой Ольги» (декабрь 1886).

«Я получил донесение Главной конторы с просьбой Хлопова о пособии одному бедному семейству» (декабрь 1886).

Начало 20 века принесло с собой множество нелегких размышлений, все-таки нешуточное это дело – жить на рубеже двух веков! Когда-то в молодости Анатолий и Владимир радостно писали своей матушке: «Поздравьте нас, нам исполнилось сорок лет на двоих!»

Теперь Анатолию с Сергеем на двоих было больше ста десяти лет! В 1903 году Анатолий стал участником известного костюмированного бала в Зимнем дворце. Фотограф запечатлел графа в костюме русского боярина. Костюм был к лицу Анатолию Владимировичу, у которого сохранилась благородная выправка-осанка, с годами он не поправился, не одряхлел, выглядел стройным и подтянутым, как и прежде, только потухший взгляд выдавал почтенный возраст «боярина». К этому времени оба сына Анатолия были уже женаты, у обоих были пятилетние дочки, у среднего Александра родилась уже и вторая дочурка. Вот странно, когда-то Анатолий, имея трех сыновей, так страстно мечтал о дочери, что, когда родилась его малышка Мария,  был на седьмом небе от счастья! Теперь же, когда у его сыновей одна за другой рождались девочки, он хотел внука. Племянница Олеся Ливен (Васильчикова) обмолвилась даже в письме к сестре: «Текла родила девочку,  дядя Анатоль будет снова огорчен». Внук, слава Богу, появился при жизни Анатолия, а вот всем трем девочкам не повезло, они прожили на этом свете недолго, две скончались в отрочестве, а третья в нежном 25-летнем возрасте умерла от родов. Но это случилось уже без старого графа, а вот  внуку Анатолий успел порадоваться. Его назвали Сергеем, я думаю, в честь его многострадального пра-дяди Сергия.

Анатолий хорошо обеспечил своих сыновей материально, выполнил и то, что давно его мучило – перенес прах трех братьев Орловых из Юрьевского монастыря, где они лежали 60 лет, в усыпальницу «Отрады», соединив всех пятерых братьев после смерти в одном месте упокоения. Поставил он и памятник Екатерине Великой в «Отраде» на лугу перед дворцом, как мечтал его отец. Уделил внимание Анатолий и любимой «Отраде», построив новый мост через Лопасню, при нем обложили бело-голубыми изразцами все печи во дворце.

Анатолия все настойчивее стали одолевать головные боли, брат Сергей тоже постоянно лечился, список болезней в его медицинской карте рос не по дням, а по часам: легкие, желудок, горло. Он не сдавался, ездил на заграничные воды, пробовал на себе новые методы лечения. Последние его письма, которые сохранились в архиве, свидетельствуют о том, что в начале 1905 года он был сильно простужен и подхватил грипп. До этого он собрался посетить святую гору Афон и даже дал обет своему духовнику. Обещание свое он сдержал, но поехал в паломничество, едва оправившись от болезни, не рассчитав свои силы. Вот его письмо брату из Москвы 31 декабря 1904 года за три с половиной месяца до смерти.

«Дорогой Анатолий,

Поздравляю тебя с наступающим Новым годом. Желаю тебе всего лучшего, а главное здоровья; счастливого пути в твой прелестный chalet des Rosiers. Грустно читать про войну. Мое здоровье, слава Богу, хорошо; только сильная слабость после длинного пути на Афон после трехнедельной инфлюенцы в Селяме; и если не обет, данный заранее, который, даже, по мнению моего врача, нельзя было отменить, не воображая, что устав Пантелеимонова монастыря так строг, что я не был в силах там говеть. Силы мои теперь живо восстанавливаются, и я надеюсь скоро ходить и через неделю даже понемногу выезжать. О представлении Государю нет и помину, особенно после сдачи Порт Артура. Если придется приехать один раз в зиму, то в комитет Великих Князей Михаила Александровича и Александра Михайловича, где я выбран членом за мое крупное пожертвование на флот. Крепко обнимаю, поклон Аккерману. Брат Сергий.

PS. Ты получишь посылку с Афона, книги и образ Св. Пантелеймона, который тебе посылает архимандрит Неофит. Пожертвований никаких; они нас оделяли подарками, и монахи денег не брали».

Вот такое последнее сохранившееся письмо,  в котором Сергей пишет о своем пожертвовании русскому флоту. Пожертвование огромное – миллион рублей на постройку военных кораблей. Это последнее пожертвование графа Сергея Владимировича Орлова-Давыдова, так как 22 апреля 1905 года графа не стало, он скончался в Киеве. Как это произошло, мы не знаем, можем только предполагать, что он поехал после Афона к своей Лизоньке и там скончался от осложнения после той инфлюэнции. Человек, мне кажется, предчувствует свою смерть, незадолго до нее Сергей в письме к брату просил его положить в усыпальнице рядом с женой. Он имел в виду жену Анатолия, потому что его Лизонька была жива и пережила своего мужа на целых 14 лет. Сестра Машенька пережила Сергея на целую четверть века, оставшись после 1917 года в России. Она тоже не знала подробности последней болезни Сергея и его кончины и просила Анатолия поставить его гроб возле поминального столика в усыпальнице. Где был тот столик, нам уже никогда не узнать. Кто принял  последний вздох Сергея, мы до сих пор не знаем. Можно предположить, что кто-то из служащих Анатолия перевез гроб из Киева в «Отраду», на надгробной плите даже год рождения указан неверно – 1846 вместо 1849. Эта гранитная  плита по счастливой случайности или промыслу Божьему сохранилась и лежит до сих пор перед входом в отрадинскую усыпальницу,  волнуя своим видом тех, кто ее видит, навевая философские размышления о бренности человеческого существования и многое еще о чем.

После кончины Сергея Анатолий, думаю, тоже «засобирался». Как сказывал когда-то граф Владимир Григорьевич Орлов, знаменитый прадед Анатолия, здесь уже нечего было ожидать, а там – страшиться… 19 декабря 1905 года скончался и граф Анатолий Владимирович Орлов-Давыдов, предварительно пожертвовав на нужды Красного Креста миллион рублей.

Автор Нина Симоненко. Ноябрь 2017.







 

почта