К 180-летию графини Марии Владимировны Орловой-Давыдовой

Детство и юность.

Мария Владимировна Давыдова родилась 2 января 1840 года в Санкт-Петербурге.  (Графский титул и право носить фамилию Орловы-Давыдовы семья получила в 1856 году).

Новорожденную крестили в Сергиевском соборе всей артиллерии, располагавшемся на углу Литейного проспекта и ул. Сергиевской, на которой жили Давыдовы. Восприемниками были прибывшая из Германии княгиня Леонилла Ивановна Витгенштейн (тетя малышки) и (дядя) граф Виктор Никитич Панин, важный государственный чиновник министерства юстиции, ставший через год министром юстиции Российской империи и прослуживший на этом посту двадцать лет

(Свидетельство о крещении Марии Владимировны Давыдовой. ОРР РГБ. Ф.219 Орловы-Давыдовы, к. 134, е.х.6).

Машенька с младенчества воспитывалась религиозной матушкой, причащалась в православном храме.

«Вышла на маленькую прогулку с одной только Марией, на которую я не нарадуюсь, это маленький ангел, да благословит ее Господь. Она задала мне тысячу вопросов, и практически все из них были о Боге, Мария все время говорила так, как будто она уже совсем взрослый человек».

«11 июля – мои именины. Умываясь, я слышала, как дети шушукаются в моем кабинете, потом они вдруг впятером запели молитву «Не имамы иныя помощи», мою любимую».

(Из дневника ее матушки О.И. Давыдовой, ур. княжны Барятинской. 1844 г., 1845 г.)

Мария получила домашнее образование, была одарена красивым голосом и художественными способностями. С десяти лет брала уроки живописи у профессиональных художников: Петра Васильевича Тутукина, выпускника Академии Художеств, обладателя серебряной медали. Позднее у француза Ф. Бланшара, приехавшего на коронацию императора Александра II от парижского журнала "Иллюстрация". Машенька делала успехи в рисовании, о ней и ее работах писали в иллюстрированном журнале. Позднее получила благословение на иконопись.

Из дневника 16-летней графини Марии Орловой-Давыдовой:

«Убравшись и сделавши постель, мы пошли в половине 9-го вечера пить чай в пчельник. Было совершенно темно, луна еще не всходила, удивительная тишина. Маленькая лампадка освещала киот с образами. Мы поставили чай и самовар на стол, уселись на скамьи и при свете сальной свечи пили чай. Потом все собрались в большой комнате и молились. Женинька читала вечерние молитвы. Потом все разошлись спать. Вечер был прекрасный, луна встала перед самым домом и освещала речку, и дом. Мне не хотелось ложиться».

(Кабанов В.В. «Отрада подмосковная графов Орловых-Давыдовых, продолжателей рода  екатерининских графов Орловых». Москва. 2010, стр.78-79)

Из воспоминаний И.С.Аксакова о Марии

«Но тут есть гр. Марья Владимировна. Некрасивая рыжеволосая девушка, тихая. Скромная, молчаливая. Но в то же время как бы озаренная каким-то внутренним светом. Она напоминает мне мадонну Гольбейна; в этой тихости и скромности чувствуется присутствие какой-то сосредоточенной нравственной силы, видится горение неугасимого пламени. Вот  она вдруг исчезла из гостиной. Это значит, что она поспешила в лес, версты за три от дома, куда со всех сторон стекаются молодые крестьянские девушки, ее бывшие и настоящие ученицы, разумеется, кто свободен и кто хочет. Там, собравшись, они ходят вместе по берегу реки, так красиво протекающей глухим лесом, широко раздвинув по сторонам вековые деревья, или же усаживаются на траве и на пнях и поют церковные песни. Графиня Марья, обладающая прекрасным голосом, запевала, прочие, ею же выученные петь, так с голоса, не по нотам, дружно вторят. И это продолжается иногда целые часы. Потом нередко читается вслух житие какого-либо святого, или проповедь, или иная назидательная книга, ведется беседа, Марья Владимировна толкует и наставляет. Иногда же, под праздник, летом, тут же в лесу, на пчельнике, где молодая графиня устроила себе род приюта, служится всенощная, за которой она и крестьянские подруги оглашают лесной сумрак молитвенным пением. Все это производит на душу не только благочестивое, но и сильное поэтическое впечатление».

(Православный путь. Церковно-богословско-философский ежегодник. Приложение к журналу «Православная Русь», 1987 г., Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилл, Н.Т.,1988 г., стр.80-81)

После смерти бабушки, княгини Марии Федоровны Барятинской, в 1858 году ее дочь Ольга Ивановна приняла на себя руководство петербургской Общиной во имя Христа Спасителя, внеся 100.000 рублей. Машенька помогает матери в Общине.

В 1860 году Машеньке исполнилось 20 лет, ее отец, граф В.П.Орлов-Давыдов учредил майораты, графине Марии Владимировне предназначалась Щеглятьевская вотчина в Московской губернии и Тукшумское имение с деревнями Языково и Брусяны в Симбирской губернии.

Но только спустя несколько лет Мария стала интересоваться своей вотчиной, и любимой стало именно Щеглятьево. В 1868 году она сделала первое пожертвование бедным семьям этого села.

В июле 1869 года в Москве и Подмосковье разразилась сильная гроза. В дневнике Ольги Ивановны находим упоминания и об этом: макушка колокольни Ивана Великого в Кремле «была грозою снята как ножом и  колокольня стоит обнаженная… В Щеглятьеве только что обновленный иконостас был весь опален молниею, и говорят, что притом удары были оглушительные».

В 1872 году скончалась 31-летняя сестра Марии (Евгения Васильчикова). Муж сестры попросил Ольгу Ивановну Орлову-Давыдову и Машеньку руководить воспитанием его шестерых детей.  Кроме заботы о школах в «Отраде» и «Усолье», опеки над петербургской благотворительной общиной, над «Обществом Добрых Девушек», на графиню и ее дочь Машеньку легли заботы по воспитанию шестерых детей Васильчиковых, старшей из которых было десять лет, а младшая была младенцем.

После смерти матушки Ольги Ивановны в 1976 году на попечении Марии Владимировны осталась «Община Добрых Девушек» в селе Семеновском, школы в окрестных деревнях близ «Отрады» и петербургская благотворительная община с больными старушками и осиротевшими детьми.

В 1882 году скончался отец Машеньки, и она стала полноправной хозяйкой Щеглятьевской вотчины. Ей стали принадлежать 4547 десятин земли и 886 душ крестьян, село Щеглятьево с тридцатью деревнями и отхожими пустошами. В вотчине  в образцовом порядке содержались прекрасные леса, ухоженные специалистами, очищенные санитарными рубками, без сухостоя, с пожарными рвами, богатые дичью, ягодами, грибами.

В 1882 году император Александр III подписал высочайший указ о создании Палестинского Общества.  Графиня Мария Владимировна Орлова-Давыдова  вошла в состав 43 его членов-учредителей.

Весной 1883 года графиня приехала в свою вотчину, решила хозяйство вести расчетливо, обходиться четырьмя лошадьми, белье стирать в прачечной при отрадинской больнице.

Графиня Мария Владимировна Орлова-Давыдова завела фабрику в селе Щеглятьево, где ткались ковры ручной работы. Она продолжает опекать отрадинскую «Общину Добрых Девушек» и будет содержать ее на свой счет в течение 28 лет.

В 1889 году в «Отраде» побывал Митрополит Московский и Коломенский Иоанникий (Руднев), который посетил отрадинскую больницу, «Общество Добрых Девушек», училище Марии Владимировны в «Бабушкино» и ее  резиденцию.

В 1889 году Мария Владимировна побывала на Святой Земле и посетила  новый иерусалимский храм в честь святой равноапостольной Марии Магдалины. Храм возведен на царские деньги в память об императрице Марии Александровне, фрейлиной которой с 1860 года была Мария Владимировна.

Графиня познакомилась на Святой Земле с начальником Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандритом Антонином (Капустиным) и пожертвовала ему 33 тысячи франков для приобретения участка в Вифлееме. В 1890 году на ее деньги был приобретен участок Эль-Ати площадью 7955 кв. м., недалеко от улицы Молочной пещеры.

В 1890 году Мария Владимировна купила небольшой домик в Щеглятьево и 14 десятин земли с пустошью Добрыниха для обустройства своего имения. Она пригласила управлять своей вотчиной господина Глазова, знатока лесного хозяйства, а также инженера Зимина.

Графиня Мария Владимировна задумала обустроить в Добрынихе православную культурно-просветительскую и благотворительную общину, целью которой видела  «служение ближней окрестности в их нуждах, уход за больными, обучение и воспитание детей женского пола…» Вскоре она возвела для общины двухэтажную кирпичную богадельню, а в 1893 году начала строительство домового храма во имя иконы Божией Матери «Отрада и Утешение», специально заказанную копию которой ей привезли с Афона. 

В июне 1894 года Мария Владимировна написала Митрополиту Московскому о своем желании, «чтобы община в Добрынихе не имела внешних знаков монашества, <…> чтобы сестры продолжали носить одежду крестьянского покроя для сохранения простоты и свободы служения ближнему», чтобы послушницы были «готовы во всякое время дня и ночи на служение многоразличным нуждам больных, бедных и сирот окрестного крестьянского населения». 
Обладая громадными капиталами, Мария Владимировна пожертвовала общине 103 десятины земли и 200 000 рублей.

Основу финансового благополучия общины составляли процентные бумаги и кредитные билеты на сумму более чем 411 тыс. рублей, значительная часть которых была получена по завещанию графа Сергея Владимировича Орлова-Давыдова, брата Марии Владимировны. Граф и при жизни много помогал сестре в содержании обители – он был известным в то время благотворителем. Огромные капиталы Орловых-Давыдовых полностью послужили благому делу – заботе о ближнем. 

Cоздав общину, графиня стала ее настоятельницей и приняла постриг с именем Магдалина.

В 1899 году игумения Магдалина приступила к возведению соборного храма во имя Успения Божией Матери, заказав проект академику архитектуры Сергею Устиновичу Соловьеву, который взял за образец Успенский собор в Кремле. 


 

Успенский собор в Добрынихе был построен в 1901-1903 годы и поражал тонкой росписью, богатейшей отделкой, прекрасными мозаиками, а монастырская звонница – богатыми голосами колоколов. 
22 августа 1904 года Собор был освящен митрополитом Московским Владимиром (будущим первым священномучеником
XX века).

В течение нескольких лет создавался монастырский комплекс с белоснежной стеной, красивыми башнями по углам. 

Были возведены также: церковно-приходская школа, приют для бедных детей, больница, богадельня, домовый храм, различные подсобные помещения и двухэтажный корпус игуменьи.

К 1913 г. в общине проживало 130 сестер, 50 обитателей богадельни; до 30 детей-сирот в возрасте от 2 до 14 лет воспитывалось в приюте.

За счет настоятельницы матушки Магдалины содержалась и частная лечебница. Хозяйств имело собственных лошадей, молочную ферму со скотом улучшенной породы, образцовую пасеку, плодовый сад, огород, ткацкую, трикотажную, портновскую и башмачную мастерские, мельницу. 

А потом произошла Октябрьская революция.

После января 1918 года, в соответствии с декретом Совета Народных Комиссаров Российской республики об отделении Церкви от государства, монастыри и приходы лишались права владеть собственностью. Все церковное имущество объявлялось народным достоянием, которое, однако, особым постановлением местной или центральной государственной власти отдавалось в бесплатное пользование религиозным общинам. 

Новая власть не желала знать, что «монашки», сами жившие очень скромно, употребляли немалые средства общины исключительно на благотворительные цели. Хорошие пахотные земли у монастыря отобрали, все социальные учреждения перешли в распоряжение различных советских ведомств.

Матушка Магдалина решилась на смелый поступок: чтобы спасти своё детище, она написала письмо Ленину, в котором предлагала преобразовать обитель в детский приют, однако эта мысль была отвергнута. 

Чтобы не подвергать разгрому монастырь, игуменья Магдалина пошла еще на один необычный шаг – преобразование общины «Отрада и Утешение» в сельскохозяйственную артель «Добрыниха».

Формально хозяйство теперь возглавлял комиссар И.Д.Сысенков, фактически продолжала управлять общиной матушка Магдалина. 

Лишившись земель и средств, община выжила только за счет своей трудовой деятельности. Все сестры были заняты в приюте, в школе, в больнице, на огороде или на полевых работах. Были среди них плотники и столяры, сапожники и портнихи. Страдая от холода и голода, сестры, в то же время, обслуживали все свои бывшие учреждения: стирали белье, выделяли продукты для приюта и богадельни, обеспечивали их топливом, освещением, водой.  

Жительницы богадельни и детского приюта по возможности помогали насельницам в их трудовой деятельности. Богаделки вязали чулки, пряли шерсть и лен, а в летнее время работали в огороде; дети же приюта тоже привлекались к посильному труду. 

Артель, несмотря на множество трудностей, оставалась образцовым хозяйством, это отмечали и приезжавшие исполкомовские инспектора. Однако новая власть никак не могла смириться, что в ее управлении участвуют «религиозные лица», то есть священник, монахини и непререкаемый авторитет общины – матушка Магдалина.

Следующим шагом советского руководства было исключение из артели священника и монахинь. Под нажимом власти 17 мая 1925 г. общее собрание исключило из списка артели игумению Магдалину, священника и 13 бывших монахинь и инокинь, оставив их, однако, при артели. 

Затем в сентябре 1925 г. Серпуховской уездный исполнительный комитет принял решение о выселении из Добрынихи игуменьи Магдалины и других «бывших». Но губернская комиссия решила, что все они, как «проживающие не в своем бывшем хозяйстве, а в сельхозартели „Добрыниха", под действие декрета от 20 марта 1925 г. не подходят». Вскоре 14 членов общины, в том числе игумения, были лишены избирательных прав. Напомним, что матушке Магдалине на тот момент было уже 85 лет. 

Все эти события, направленные на разрушение внутреннего единства в артели, никак не повлияли на ее трудовую деятельность, но, напротив, способствовали  сплочению артели. 

В 1927 г. началось активное наступление советской власти на артель и  закончилось ее расформированием в 1929 году.

Успенский собор действовал еще до 1934 года. 

После изгнания из своей обители, матушка Магдалина поселилась у добрых людей в деревне Степыгино. После перелома шейки бедра она уже не могла ходить самостоятельно, к тому же почти потеряла зрение.

Скончалась игуменья в крайней нищете в 1931 году, оставив по себе добрые воспоминания у всех окрестных жителей, которые за доброту и отзывчивость прозвали ее Добрынихой. Уничтожив любимое детище матушки Магдалины – общину «Отрада и Утешение», советская власть не смогла истребить память о ней.

Нина Симоненко и  Храм иконы Божией Матери «Отрада и Утешение»


 







 

почта