СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ ОРЛОВЫХ

Дворец несбывшейся мечты. Усадьба князя А.Ф.Орлова в Стрельне

 Алексей Точин. Портрет князя А.Ф.Орлова

Князь Алексей Федорович Орлов, шеф жандармов при императоре Николае I, в 1830-е годы построил усадьбу в Стрельне и назвал ее «Отрадой». 
Именно так называлось и подмосковное имение другого Орлова – графа Владимира Григорьевича, бывшего директора Императорской Академии наук при Екатерине II. Граф В.Г. Орлов был дядей князю А.Ф. Орлову. 
Сложилась интересная психологическая ситуация — отзвук детских обид, горестей, уязвленного самолюбия и, бог знает, каких еще негативных чувств. 
Представьте себе десятилетнего мальчика Алексея, незаконнорожденного, полного сироту, отправленного из Москвы на воспитание в петербургский пансионат аббата Николя, в незнакомый город, к чужим людям. 
Отец его граф Федор Григорьевич Орлов перед смертью узаконил своих семерых «воспитанников», дал им свою фамилию и даже наделил каждого 500 душами крепостных. Это немало. Но основное огромное состояние, включая дворец в Нескучном саду, граф завещал племяннице Анне Алексеевне Орловой-Чесменской. Графский титул детям не достался. Обидно. 

 Художник Козрое Дузи. Усадьба князя А.Ф.Орлова в Стрельне

Граф Федор Григорьевич Орлов не оформил брак ни с одной из двух матерей «воспитанников». По сути, он так и не принял своих детей в большую семью Орловых. 
Не принял их и дядя, граф Владимир Григорьевич Орлов, о чем есть горькие сожаления в письмах самих «воспитанников», их жен и потомков. 
Алексей Федорович, старший среди четырех сыновей, обдумывая дождливыми петербургскими вечерами и бессонными ночами свое зависимое (от дяди, опекунов, наставников пансиона) житье-бытье, дал клятву самому себе, зарок, обещание – непременно выбиться «в люди», чего бы это ему ни стоило. 
Клятву сдержал, «в люди выбился», заслужил верой и правдой сначала титул графа, а потом и княжеский. Ему пришлось наступать на свои желания, делать трудный выбор между родным братом-декабристом и императором в 1825 году, потом возглавлять жандармское отделение (желал он этого или не очень). Он заставлял держать себя в форме, когда хотелось порой расслабиться. 
Сын Алексея Федоровича стал крестником императора. Его самого Николай I назначил перед смертью своим душеприказчиком. Чего еще желать! 
Но детская боль в душе князя не утихла. С потомками своего дяди графа В.Г.Орлова Алексей Федорович не общался, они были чужими друг другу и не роднились. Князь зорко наблюдал издалека за «родными» и, когда было возможно, …делал им небольшие пакости. 
Владимир Петрович Орлов-Давыдов (тогда просто Давыдов, внук графа В.Г.Орлова) создавал в Поволжье компактный участок своих владений. В его планы умело вторгались побочные сыновья Федора Григорьевича. Они то продавали какую-нибудь деревню в самой середине имений Давыдова, и ему приходилось выкупать проданное, но уже по другой цене; то затевали тяжбу и судебные разбирательства по межеванию земли с Давыдовым. 
Алексей Федорович Орлов взял хитростью в аренду у старушки Новосильцевой часть земли, которая должна была отойти после ее смерти Давыдову, а на этой земле были луга для выпаса скота давыдовских крестьян, и крестьяне вынуждены были платить за выпас арендатору Алексею Федоровичу втридорога. 
Ландшафт усадьбы в Стрельне князь украсил двумя старинными каменными бабами с могильных курганов XI-XIII веков. Их Алексей Федорович вывез из самарской усадьбы Орловых «Усолье», которое после смерти екатерининских братьев Орловых отошло именно Владимиру Петровичу Давыдову, но уже без этих древних памятников. 
Алексей Федорович Орлов не стал настоящим родственником своему дяде, не гостил в его знаменитой подмосковной усадьбе «Отрада». Но мысль о ней его не оставляла. Та далекая усадьба была идеалом, недосягаемой детской мечтой Алексея. Именно поэтому, построив, наконец, свою собственную усадьбу в Стрельне, он назвал ее именем мечты – «Отрадой». 
Его собственная «Отрада» превзошла по красоте и дороговизне подмосковную «Отраду» ненавистного дяди. Князь украсил дворец скульптурными орлами, развесив повсюду девиз екатерининских братьев «Fortitudine et Constantia» (Твердость и постоянство). Но детская обида в душе была жива. 
«Почему люди так долго помнят плохое, а хорошее быстро забывают? Потому что плохое оставляет шрамы в душе». 
Большой дворцово-парковый комплекс в Стрельне создан в середине 1830-х годов по проекту архитекторов П.С. Садовникова и И.И. Шарлеманя. 
О красоте ансамбля мы можем судить по акварелям Василия Садовникова, прекрасного рисовальщика, и художника Козрое Дузи, частого гостя усадьбы князя А.Ф.Орлова в Стрельне. 
Текст Нины Симоненко

***********************

 Почему граф В.Г.Орлов не принял в семью потомков брата Федора?

Граф Федор Григорьевич Орлов, как известно, не был женат, но имел семерых детей от двух «приятельниц». При этом он не захотел жениться ни на одной из них. Впрочем, одна была замужней дамой. 
Его брат Владимир Григорьевич Орлов был в курсе всех любовных отношений Федора Григорьевича, и после его смерти не захотел принимать его «воспитанников» в большую семью Орловых и с ними родниться. 
Причина этого таилась в характере и жизненных принципах графа Владимира Григорьевича, примерного семьянина (он прожил со своей женой 49 лет), рачительного и бережливого хозяина, который умел ценить заработанную копейку. К этому приучал и своих детей. Даже внуки графа никогда не брали в долг и не были расточительны. 
«Воспитанники» Федора Григорьевича были иного нрава. 
Отец оставил им свою фамилию, герб, некоторый капитал и по 500 душ крепостных каждому. 
Опекун «воспитанников» граф Владимир Григорьевич Орлов обязан был следить за их финансами, положив деньги в банк до совершеннолетия «воспитанников» (21 года). 
Но братья Орловы, обучаясь в петербургском пансионе аббата Николя, ослушались опекуна и стали самовольно распоряжаться завещанным капиталом. 
Они брали взаймы деньги у товарищей, выдавая им письменные расписки. И таких расписок, в конце концов, скопилось великое множество. 
Когда об этом узнал граф В.Г.Орлов, он вознегодовал - сам-то он к деньгам относился бережно, а тут несовершеннолетние бастарды смеют вести себя так бессовестно и неосмотрительно. Этого было достаточно, чтобы отношения с ними были испорчены навеки. 
Воспитанники повзрослели, стали героями войны 1812 года, но ничего не изменилось в их отношениях со стариком Орловым. 
Не помогло даже обращение Михаила Федоровича Орлова, в последствие известного декабриста, с письмом к графу, где он умолял принять в семью его и братьев и считать их родными. Старик Орлов остался неумолимым и в просьбе отказал. 
Графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская приняла сторону «воспитанников», уполномочив одного из них (Алексея Федоровича, в последствие шефа жандармов в николаевской России) стать ее душеприказчиком. Анна Алексеевна симпатизировала и декабристу Михаилу Федоровичу. 
Возможно, графиня считала себя в какой-то степени, виноватой перед «воспитанниками», потому что Федор Григорьевич оставил именно ей бОльшую часть своего наследства. 
Жена декабриста М.Ф.Орлова (Е.Н. Орлова, урожденная Раевская) в своих письмах высказывала обиду на покойного графа Федора Григорьевича по этому поводу. 
В общем, обычные наследственные обиды. 
«Воспитанники» графа Федора Григорьевича Орлова и их потомки так и не стали родными для детей и потомков графа Владимира Григорьевича Орлова. 
Текст Нины Симоненко. Август 2018 г.

******************

Подполковница  Т.Ф.Ярославова, или Корыстные дамочки были всегда

После смерти графа Федора Григорьевича Орлова его узаконенные семеро воспитанников остались жить в демидовском доме Нескучного. Граф в завещании дал некоторым дворовым вольную, наградил деньгами и пожелал, чтобы они остались при его воспитанниках до их совершеннолетия. Подполковница Ярославова согласилась заботиться о воспитанниках за особую  плату, числясь в денежных документах «надзирательницей». Опекуны оплачивали ее расходы: кофе, книжные романы; сюртуки, камзолы, шинели, исподнее платье для слуг Татьяны Федоровны (трех лакеев, двух казаков, егеря, двух форейторов, берейторского и архитекторского учеников).  Девять слуг.

Не прошло и полугода со дня смерти графа Федора, как на его воспитанников обрушилась "моровая язва". Сначала скончалась пятилетняя Елизавета, дочь Гусятниковой, потом совершеннолетний Владимир, которого надо было уже отделять, и ему заказали «мундирную пару», купили сапоги, башмаки и прочее.

Брат Федора Григорьевича Владимир, ставший опекуном воспитанников, решил срочно забрать из-под надзора Ярославовой трех сыновей Гусятниковой (Алексея, Михаила и Григория)  и отдал их в пансион аббата Николя в Петербурге. Демидовский дом уже в то время принадлежал Анне Орловой-Чесменской. Но они с отцом уехали за границу на пять лет, за домом присматривал управляющий Д.А. Огарков.

Татьяна Федоровна Ярославова со своими детьми Федором и Анной выехала в неизвестном направлении, получив на новый дом кругленькую сумму в 12 000 рублей. Еще ей было отдано опекунами множество вещей, необходимых в хозяйстве: столовую и кухонную посуду (графины, рюмки, бокалы, хрусталь); бельё, скатерти, салфетки, экипажи («англинская четвероместная карета с двумя ходами» - летним и зимним, двухместная карета «под темным лаком» с фонарями, обитая белым сукном  с зелеными гардинами, с суконной подушкой, на зимнем и летнем ходу; дорожная коляска с зеленым решетчатым кузовом с кожаной подушкой на летнем ходу, двуместные дрожки; разъезжие дрожки; кибитка летняя, обитая кожей, кибитка летняя, обитая циновкой; телега летняя для покупки провизии; сани городовые парадные, обитые плисом и золотым галуном; санки разъезжие с бочкой для возки воды - всего 10!), две четверни лошадей и упряжь. Из мебели ей достались два «наугольника красного дерева», шкаф красного дерева с семью ящиками, туалетный стол, два полуциркульных стола, отделанных бронзой, два шкафчика для детской одежды, простой стол и клавикорды. Подполковница Ярославова увезла с собой 131 бутылку вина, а также пунша, рома и французской водки, 28 головок сахара весом в 8 пудов 34 фунта.

Куда переехала Ярославова со своими двумя детьми, неизвестно. Но она сразу же начала теребить опекунов своими денежными просьбами то в размере полутора тысяч рублей на починку дома, то такой же суммы на одежду подраставших детей. Да мало ли, на что нужны деньги одинокой женщине…

Потом Татьяна Федоровна потребовала забрать у «братцев Орловых» двух слуг,  они ей были нужнее, чем тем «братцам», которые уже жили в специально купленном для них опекунами доме. Аппетиты подполковницы с годами росли как на дрожжах. Ну, а что, вино Федора Григорьевича Орлова уже выпито, сахар съеден, экипажи проданы, жить-то надо. Подполковница  помнит, что села с крестьянами, полученные по завещанию графа, принадлежат ей временно, потом они отойдут воспитанникам.

И Татьяна Федоровна решила увеличить оброк крестьянам этих сел в два раза, чем совершенно разорила их. В 1822–1823 годах «в имении помещицы Ярославовой в селе Кубенском» произошло крупное крестьянское волнение.

Мало того, Т.Ф. Ярославова затеяла еще и многолетнюю тяжбу с тремя воспитанниками графа Федора Орлова (Алексеем, Михаилом и Григорием) за 500 душ, которые Граф Федор Григорьевич еще при жизни позволил отдать Сергею Окулову, сыну Ярославовой от первого брака. Но тогда Татьяна Федоровна не выделила их сыну, пожадничала. Сын потом и вовсе скончался, теперь полковница (второй муж Ярославовой уже получил очередное звание и стал полковником) хочет эти 500 душ сделать потомственными, чтобы они достались её детям Федору и Анне, а не отошли «братцам Орловым» - Алексею, Михаилу и Григорию. Справедливость восторжествовала, суд постановил, что 500 душ должны отойти трем братьям Орловым.

В сентябре 1841 года восьмидесятилетняя Татьяна Федоровна, уже вдова Ярославова, сделала доброе дело - отпустила на волю свою крепостную девицу из села Кубенское Авдотью Ногину.

Эта девушка, желая приписаться в мещанство, через четыре года предъявила в Санкт-Петербургскую казенную палату подписанную и засвидетельствованную отпускную с красной сургучной печатью, на которой отчетливо читались выпуклые буквы «S» и «O» (Сергей Окулов). И тут-то выяснилось, что отпускная в суд не предъявлялась, и запись о засвидетельствовании фальшивая.

Татьяна Федоровна Ярославова к тому времени была немощной и в параличе, только мычала и объяснить уже ничего не могла. Позвали преданного слугу ее, он подтвердил подлинность ее подписи в отпускной 1841 года, данной Авдотье Ногиной. Вот так и была обманута девица Авдотья.

Дочь Ярославовой Анна в 1813 году, будучи восемнадцатилетней, сбежала от матери к сенатору А.М.Безобразову, родила ему 15 детей и скончалась родами в 35 лет.

Источники сведений о Т.Ф.Ярославовой:

О.А.Иванов. Граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский в Москве.  Москва. «Сварог и К». 2002. (О наследстве, полученном Ярославовой после смерти графа Ф.Г.Орлова)

Письма графа Алексея Мусина-Пушкина, опекуна воспитанников Ф.Г.Орлова, графу Владимиру Григорьевичу Орлову. РГАДА. Ф.1273-1-635, стр. 39 (о незаконных требованиях Т.Ф.Ярославовой)

Цинман А. З. Классовая борьба помещичьих крестьян Вологодской губернии в 1-й половине XIX века // Ученые записки ВГПИ. - Т 21, исторический. – Вологда, 1958. (О волнениях в имении помещицы Т.Ф.Ярославовой)

«Сборник Высочайше-утвержденных мнений Государственного Совета по гражданским делам» (1852, 1853. 1854гг). ОР РГБ. Ф. 6099-36, стр. 43-44. (О тяжбе с воспитанниками графа Орлова по поводу 500 душ).

ГАВО. Фонд 238. Опись 1, Ед.хр.495. Л.42-44. (Об обманутой девице Авдотье Ногиной)

 

Текст Нины Симоненко 







 

почта